ЛЕКЦИЯ 2. ГАВРИИЛ РОМАНОВИЧ ДЕРЖАВИН.

    

                                                                            

ТЕМА: ТАЛАНТ НА ПОЛЬЗУ УПОТРЕБИТЬ

(ГАВРИИЛ РОМАНОВИЧ ДЕРЖАВИН)

За два дня до своей кончины, больной, теряющий силы великий русский стихотворец Гавриил Романович Державин начертал на аспидной доске восьмистишие, которое по воле провидения стало последним в его поэтической биографии:

Река времён в своём стремленьи

Уносит все дела людей

И топит в пропасти забвенья

Народы, царства и царей.

А если что и остаётся

Чрез звуки лиры и трубы,

То вечности жерлом пожрётся

И общей не уйдёт судьбы.

Человек, которого Бог наградил мудростью, приобретает мудрость каждым днем своей жизни. И, к концу жизни, когда этот человек подводит итог былому, ему открывается истина. И особенно остро, отряхнув от себя все земное, человек воспринимает истину в последние часы жизни. Возможно, истина открылась и Державину. Истина о суетности и тленности всей земной славы перед жизнью вечной. Иного смысла державинские строки не имеют. «Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется в памяти у тех, которые будут после», - читаем в Библии (Ек.1:11). Возможно, Державин вспомнил эти слова Соломона. Возможно, и сам пришел к такому же выводу. Кто знает?

 Противоречие между ценностями земной, преходящей жизни и ценностями жизни вечной сопровождает человека на протяжении всей жизни, но не каждому дано видеть это противоречие. Поэтому, вне сомнения, большая часть людей сориентирована на земные ценности, и только меньшая часть при своей земной жизни сориентирована на ценности вечной жизни. Но, сориентировавшись на жизнь вечную, эта меньшая часть рода людского из земных ценностей выбирает только те, которые соответствуют ценностям вечной жизни. И в своих делах следуют им. Хотя это трудно: земное, как магнит, притягивает к себе и не отпускает от себя. Чтобы оторваться, нужно применить силу, но не механическую, как с магнитом, а духовную.

  Гавриил Романович Державин относился ко второй категории людей, поступки и дела которых определяли ценности вечной жизни. Поэтому думая о вечности, осмысляя ее философски, Державин искал тот баланс, который соответствовал бы ценностям вечным. А для Державина вечной ценностью был Бог и жизнь в Боге. Читаем в оде Державина «Бог»:

Источник жизни, благ податель,

Душа души моей и царь!

Твоей то правде нужно было,

Чтоб смертну бездну преходило

Мое бессмертно бытие;

Чтоб дух мой в смертность облачился

И чтоб чрез смерть я возвратился,

Отец! — в бессмертие твое.

   За два десятилетия до написания своего последнего поэтически-философского размышления «Река времён в своём стремленьи…» Державин пишет стихотворение «Памятник», в котором говорит о тех своих делах, которые останутся в памяти потомков. По своему идейному содержанию, «Памятник» отличается от «Реки времен…»: здесь - идея о полном забвении всех человеческих дел, в «Памятнике» - о несокрушимости и неувядании поэтической славы поэта.

 И контекст времени, и жизненных обстоятельств написания этих двух творений разнятся. Время написания «Памятника» - пик литературной славы Державина, период острых конфликтов с окружением императрицы, смерть жены, второй брак, скандал вокруг стихотворения «Властителям и судьям» и начатое по этому поводу расследование тайной полиции и, наконец, временный отход от государственных дел по причине (а может быть, под предлогом) «поправления своей экономии» в имениях.

 «Река времен…» писалась в период окончательной отставки и жизнью вдали от столицы, разрыва связей с царским двором, угасания поэтического творчества на фоне появления новых поэтических звезд нового поколения («…Я всегда что-нибудь мараю, перебираю старое, чищу и глажу, а нового не пишу ничего, - говорит Державин посетившему его в это время С.Т.Аксакову.- Мое время прошло. Теперь ваше время. Теперь многие пишут славные стихи, такие гладкие, что относительно версификации уже ничего не остается желать. Скоро явится свету второй Державин: это Пушкин, который уже в Лицее перещеголял всех писателей»).

 Все уходит, что было вчера и сегодня важно, завтра потеряет актуальность; старость уходит, а на ее место приходит молодость, которую также ждет скорая старость. Приходят и уходят конкретные люди, меняются границы государств, меняется образ мышления, «что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем» (Ек.1:9). Но остается вечное, непреходящее:

Иль в зеркало времен, качая головой,

На страсти, на дела зрю древних, новых веков,

Не видя ничего, кроме любви одной

К себе и драки человеков.

Всё суета сует! я, воздыхая, мню,

Но, бросив взор на блеск светила полудневна,

О, коль прекрасен мир! Что ж дух мой бременю?

Творцом содержится вселенна.

                                                          (Евгению. Жизнь Званская)

  Для читателя, привязанного к земным ценностям и отталкивающихся от них, «Памятник» есть перечень заслуг Державина перед литературой, государством и потомством. Для Державина эти заслуги имеют и другую, скрытую для читателя сторону - установление баланса между земным и вечным.

  В чем же видит Державин свою заслугу перед потомством? Ответ в следующих строках стихотворения:

Всяк будет помнить то в народах неисчетных,

Как из безвестности я тем известен стал,

Что первый я дерзнул в забавном русском слоге

О добродетелях Фелицы возгласить,

В сердечной простоте беседовать о Боге

И истину царям с улыбкой говорить.

Три главные заслуги, принесшие ему литературную славу, называет Державин: воспевание Фелицы, то есть императрицы Екатерины; смелость размышлять о Боге, вызванная «сердечной простотой», и смелость говорить царям (а их было три в придворной карьере Державина) правду, « с улыбкой».

  Если понимать эти строки буквально, то заслуги русского поэта могут быть выведены из отдельных эпизодов его литературной и поэтической биографии: написания оды «Фелица», восхваляющей Екатерину ІІ, написания великолепной, вдохновенной оды «Бог», прославляющей Творца, и придворной деятельности Державина.

  Но сведение заслуг Державина к перечисленным отдельным фактам его литературной и политической биографии сужает понимание творчества Державина и его личности. Перечисленные заслуги следует рассматривать не со стороны отдельных литературных и жизненных фактов, а как отправные точки философско-мироззренческого и нравственного осмысления мира и жизни Державиным и, как следствие, его деятельности. И здесь мы найдем у Державина поиски баланса соответствия ценностей земных ценностям вечным.

 Двери карьерной лестницы и литературной известности открылись перед Державиным с написания оды «Фелица». Нельзя согласиться с К.Валишевским, описывающим личность Екатерины и ее эпоху, что Екатерина, сломав перо и жизнь известного публициста-сатирика Н.Н.Новикова, «еще хуже» поступила с Державиным: «она сделала из него чиновника и придворного льстеца».

  Императрица только содействовала Державину в его государственной карьере. Державин сам стремился служить, «иметь место», и не только потому, чтобы сделать карьеру ( а он ее сделал, занимая министерские и губернаторские должности), но и с тем, что государственная служба для Державина являлась средством материального обеспечения своей жизни, поскольку бедность родителей поэта не позволила Державину жить на доходы от родительского имения. Да и начинал свою карьеру Державин не чиновником, а военным, и хотел быть военным, однако, был выпущен в статскую службу, поскольку по мнению военного начальства был неспособен к военной службе . Но и на статской службе, как пишет сам Державин в своих воспоминаниях, «должно было искать знакомства между знатными людьми, могущими доставить место в оной».

 Однако и сама успешная карьера, обусловленная способностями Державина, не принесла ему материального достатка с избытком, а много огорчений и неприятностей, конфликтов с коллегами и начальством. Причина: совестливость Державина, что никак не являлось ценимым качеством в кругах чиновничества, но являлось препятствием к карьере. На исходе жизни Державин, подводя итог своей деятельности и осмысляя свои нравственные принципы, руководящие этой деятельностью, пишет стихотворение «К Правде»:

Слуга, сударыня, покорный!

Пускай ты божеская дочь,

Я стал уж человек придворный

И различу, что день, что ночь.

Лет шестьдесят с тобой водился,

Лбом за тебя о стены бился,

Чтоб в верных слыть твоих слугах;

Но вижу, неба дщерь прекрасна,

Что верность та моя напрасна:

С тобой я в чистых дураках!..

И созвучное - в эпитафии «На гробы рода Державиных, в Казанской губернии и уезде, в селе Егорьеве»:

О, праотцев моих и родших прах священный!

Я не принес на гроб вам злата и сребра

И не размножил ваш собою род почтенный;

Винюсь: я жил, сколь мог, для общаго добра.

 Хвалебные оды и послания в адрес монархов, государственных деятелей и меценатов являлись в эпоху классицистической литературы общепринятой литературно-общественной нормой. У Державина в этой области были предшественники: М.В.Ломоносов, В.К.Тредиаковский, А.П.Сумароков, Н.П.Петров и другие стихотворцы. Разумеется, что в некоторых случаях свой поэтический талант эти стихотворцы использовали не только для пропаганды определенных идей, но и личных целях, не останавливаясь, для этого в некоторых случаях перед определенной долей лести. Это был некий тактический ход. И Державин здесь не был исключением. Но важно другое – поэтика его хвалебных жанров, их духовный, нравственный и гражданский пафос в целом. Это – ядро поэзии Державина, сделавшее ее любимой и популярной в среде современников. Известный поэт того времени И.И.Дмитриев, близко знакомый с Державиным и знающий его поэзию, писал в своих воспоминаниях, что «Державин как поэт и как государственная особа имел только в предмете нравственность, любовь к правде, честь и потомство». Главные же свойства таланта Державина Дмитриев видел в благородной смелости, строгих правилах и резкости в выражениях.

  Другой современник Г.Р.Державина – В.И.Панаев - так описывает влияние поэзии Державина на молодежь: «Университетские товарищи мои, посвятившие себя словесности, тоже бредили Державиным, и в свободное от классов время читали наперебой звучные, сочные стихи его. Во всех углах, бывало, раздаются: то ода «Бог», то «На смерть князя Мещерского», «На взятие Измаила», «На рождение порфирородного отрока», то к «Фелице», «К богатому соседу», «Вельможа», «Водопад» и проч.». А.С.Пушкин в воспоминании о Державине описывает благоговейное отношение к Державину уже совсем юного поколения: «Как узнали мы, что Державин будет к нам, все мы взволновались. Дельвиг вышел на лестницу, чтоб дождаться его и поцеловать ему руку, написавшую «Водопад».

  Понятно, что конъюнктурное бумаготворчество, если бы таковыми были стихи Державина, не вызывало бы всплеск позитивных эмоций ни у современников, ни осталось бы в памяти потомков.

 Но в стихах, посвященным именитым особам, проявляется то, о чем пишет Державин в «Памятнике: истина с улыбкой. Возможно, что при своих встречах с монархами Державин, говоря правду, и придавал ей шутливый и легкий тон. Но нельзя утверждать, что это было всегда и всегда было возможно. Вот, например, описанный Державиным эпизод одного из докладов его императрице: «Державин входит, видит государыню в чрезвычайном гневе, так что лицо пылает огнем, скулы трясутся. Тихим, но грозным голосом говорит: «Докладывай»…Державин, не зная ничему этому никакой причины, равнодушно кончил и, встав со стула, вопросил, что приказать изволит? Она снисходительнее прежнего сказала: «Я ничего не поняла; приходи завтра и прочти мне пространную записку». После господин Попов [присутствовавший при докладе Державина - Б.В.] «сказывал, что она…жаловалась ему, что будто Державин не токмо грубит ей, но и бранится при докладах, то призвала его быть свидетелем»

 И подобные ситуации не были единичны. Поэтому истину с улыбкой более возможно было говорить в стихах.

  Принесшая Державину известность и благоволение императрицы ода «Фелица» не предназначалась для печати, поскольку автор понимал, что задевая в ней конкретных высокопоставленных лиц (в частности, Г.А.Потемкина), он может вызвать их гнев и приобрести могущественнейших врагов. Непредсказуема также была и реакция императрицы. Однако рукопись (без разрешения автора) разошлась по рукам, что также вызвало беспокойство Державина и некоторых его покровителей и расположенных к поэту людей. В 1783г. стихи (опять же без разрешения автора) были напечатаны Директором Академии наук княгиней Е.Р.Дашковой в журнале «Собеседник» и ею же экземпляр журнала был преподнесен Екатерине. На Державина посыпались милости, он получил дорогой подарок от Екатерины – золотую табакерку, осыпанную бриллиантами и в ней 500 червонцев - отосланный полуинкогнито с шутливым именем адресанта: «Из Оренбурга от Киргизской царевны к Мурзе». Державин был представлен императрице.

 Но «Фелица» имела и другие последствия : у поэта появились завистники. «Видел я также, что всякий труд и всякий успех в делах производят взаимную между людьми зависть (Еккл. 4:4), а «где зависть и сварливость, там неустройство и все худое» (Иак. 3:16). Случай с «Фелицей» - одно из многочисленных свидетельств этих библейских истин. Жару в огонь подлила и сама Екатерина, направив стихи своим «мурзам», подчеркнув строки, где упоминаются они (вернее, их образ жизни и «слабости человеческие»). Зачем это сделала Екатерина? Может быть, являясь поклонницей просвещения и отсюда видевшая воспитательную роль литературы в преобразовании нравов, надеялась, что таковы же и ее сановники? Для нас это останется загадкой. Но тем не менее, и в среде упомянутых вельмож Державин приобрел недоброжелателей. И если прямо они не посмели его атаковать, тем более не могли опровергнуть его поэтический талант, то на государственном поприще они вполне отыгрывались на Державине. Благо к этому имели все рычаги: и близость к императрице, где могли вкладывать ей в уши негатив относительно Державина, и круговая порука верхних чинов, спаянных коррупцией. Да и сам Державин на этом поприще раздражал «властителей и судей» - слишком не вписывался в их круг: нестандартен, честен, нелицеприятен, думающий в первую очередь о государственных интересах, а не о личных. Такие качества неприемлемы в среде чиновничества. Да еще прибавим талант и славу Державина, вызывавших зависть.

  Остается только восхищаться Державиным, сумевшим, в такой враждебной среде, не только удержаться на служебной лестнице, но и подняться до самых ее верхов. И все это время творить, творить…

 Если «Фелицу» рассматривать с точки зрения литературы, то ода “Фелица” стала здесь новаторским явлением. «Возглашение добродетелей Фелицы» в ней явилось для Державина отправной точкой в переходе от традиций классицизма к литературе реализма, что выразилось в разрушении литературных канонов классицизма, предусматривающего закрепление тематики за определенными жанрами. Оды, поэтические восхваление монархов относились к высокой поэзии и никак не допускали относившуюся к низким жанрам сатиру. Державин же объединил в своей оде эти два жанра. Кроме того, ода написана языком, приближающимся, по выражению академика В.В.Виноградова, к «живой народной речи», что тоже не соответствовало канонам классицизма для поэзии высокого стиля, которой по тематике соответствует «Фелица», что дало право Державину написать о своем первенстве в дерзновении «забавным русским слогом о добродетелях Фелицы возгласить». Знал Державин, что написал! Поэтому, если бы «Фелица» и не получила известность и похвалу при царском дворе, она все равно осталась бы явлением в русской литературе. Подобный тип поэзии ожидался и был востребован русским культурным обществом конца Х\/ІІІ века. И.И.Шувалов, «покровитель автора», рассказывал Державину: «Вчера у меня обедала компания господ, как-то: гр.Безбородько, гр.Завадовский, гр.Шувалов, Стрекалов и прочие, любящие литературу; при разговоре, что у нас еще нет легкого и приятного стихотворства, я прочел им ваше творение» (то есть «Фелицу»).

 Мемуарные и другие источники нам говорят, что Державин, написав оду, « и как сия государыня любила забавные шутки, то во вкусе ее и написана на счет ее ближних, хотя без всякого злоречия, но с довольною издевкою и шалостью. При всем автор опасался, чтоб не оскорбить их сочинением». Поэтому сочинение было спрятано «в стол», где находилось год. По воле судьбы стихотворение получило огласку.

  Дальнейшие отношения с «ближними» - отдельная история. Однако несомненно, что в своих стихах по отношению к Екатерине Державин был искренен. В тот период своей творческой деятельности он был восхищен ею:

Там небо всюду лучезарно

Янтарным пламенем блестит, -

Мое так сердце благодарно

К тебе усердием горит. К тебе усердием, Фелица,

О кроткий ангел во плоти!

Которой разум и десница

Нам кажут к счастию пути.

Когда тебе в нелицемерном

Угодна слоге простота,

Внемли, — но в чувствии безмерном

Мои безмолвствуют уста.

(«Благодарность Фелице»)

Как официально признанный поэт своей эпохи Державин в традиционной для того времени жанре и форме восхвалял императрицу. Следование литературным канонам и традициям, а также официальности, делали некоторые места в его стихах стандартными, за которыми терялась личность поэта и его чувства:

Приятней гласы становятся,

И слезы нежности катятся,

Как россов матерь я пою.

Петры, и Генрихи, и Титы

В народных век живут сердцах;

Екатерины не забыты

Пребудут в тысящи веках.

Уже я вижу монументы,

Которых свергнуть элементы

И время не имеют сил.

(«На новый год»)

 Но стремление к правде берет верх, и в послания вкрапливаются реалистичные картины. Причем в языке этих картин Державин использует естественную разговорную речь, которая соседствует со стандартными речевыми оборотами, свойственными литературе того времени. Так, в посвященном А.Г.Потемкину стихотворении «Решемыслу» меткие народные выражения «спать в полудни не ложится», «не сидит поджавши руки» находятся рядом с выражениями высокого стиля: «наперсника царицы», «любовию к народу дышит», «пленит соседей без оков», «военны отвращая звуки»:

Но пой, ты пой здесь Решемысла,

Великого вельможу смысла,

Наперсника царицы сей,

Которая сама трудится

Для блага области своей

И спать в полудни не ложится;

Которая законы пишет,

Любовию к народу дышит,

Пленит соседей без оков,

Военны отвращая звуки; Даст и счастье и покров

И не сидит поджавши руки.

(«Решемыслу»)

  Дальнейшая служба и отношения к Екатериной вызывают у Державина двойственные чувства. Уже почти через полутора десятка лет после смерти Екатерины, находясь в отставке, теперь уже ни от кого не зависимый «старик Державин» дает оценку той, с кем тесно была переплетена его жизнь. «Но должно по всей справедливости признать, - читаем в «Записках» Г.Р.Державина,- за бесценейшее всех награждений, что она, при всех гонениях сильных и многих неприятелей, не лишала его своего покровительства и не давала, так сказать, задушить его; однако же и не давала торжествовать явно над ним огласкою его справедливости и верной службы или особливою какою-либо доверенностию, которую она к прочим оказывала».

См. продолжение: https://onlschvelitsey.blogspot.com/2026/03/2-2.html