ВЕЧЕРА НА ХУТОРЕ БЛИЗ ДИКАНЬКИ. Продолжение

 https://onlschvelitsey.blogspot.com/2026/04/blog-post_14.html

  Обратимся, например, к «Сорочинской ярмарке». Там нет в качестве действующих лиц чертей. Однако идея чертовщины, а точнее, дьявольщины, буквально пронзает души людей, съехавшихся на ярмарку. Речь персонажей наполнена упоминанием черта, дьявола и им подобных, как говорится, «по поводу и без повода»:

«А как сивуху важно дует!.. Черт меня возьми вместе с тобою, если я видел на веку своем, чтобы парубок духом вытянул полкварты не поморщившись».

«Тебе бы всё волы да волы. Вашему племени все бы корысть только. Поддеть да обмануть доброго человека.— Тьфу, дьявол! да тебя не на шутку забрало. Уж не с досады ли, что сам навязал себе невесту?»,

«Славная дивчина! — продолжал парубок в белой свитке, не сводя с нее глаз. — Я бы отдал все свое хозяйство, чтобы поцеловать ее. А вот впереди и дьявол сидит! Хохот поднялся со всех сторон; но разряженной сожительнице медленно выступавшего супруга не слишком показалось такое приветствие: красные щеки ее превратились в огненные, и треск отборных слов посыпался дождем на голову разгульного парубка».

«Стой! здесь лежит что-то; свети сюда! Тут пристало к ним еще несколько человек.— Что лежит, Влас?— Так, как будто бы два человека: один наверху, другой нанизу; который из них черт, уже и не распознаю!— А кто наверху?— Баба!— Ну вот, это ж то и есть черт! Всеобщий хохот разбудил почти всю улицу»,

« Старые штуки! старые штуки! Зачем бежал ты во весь дух, как будто бы сам сатана за тобою по пятам гнался?»

«Но что прикажешь? В старухе дьявол сидит!»

 Идея чертовщины в душах участников ярмарки порождает и их страх перед нечистью, парализует ум и волю. Но ни у кого из них не возникает даже и мысли помолиться, найти защиты у Бога.

 Проблему воздействия зла на людей Гоголь не рассматривает односторонне: только как наличие активности темных сил в этом воздействии. Причину проникновения зла в души людей Гоголь видит в самих людях, в отходе их от Бога. И эта мысль красной нитью проходит через весь сборник повестей Гоголя. Полутора десятилетия спустя, в нашумевшей публицистической книге Гоголя «Выбранные места из переписки с друзьями» есть такие строки: «Церковь наша должна святиться в нас, а не в словах наших. Мы должны быть Церковь наша… Наша совесть ясно нам говорит, что мы прошли мимо нашей Церкви и больше не знаем ее».

 Речь здесь не идет о культовом строении - храме, который посещают люди, и не о религиозной конфессиональной структуре. Данная мысль Гоголя соответствует учению Христа: церковь Христова - это люди, верующие в Христа, следующие за ним и выполняющие Его заповеди. А Церковь на Земле – тело Христово.

 Вот в чем, по Гоголю, проблема человека – отход от Христа, в отсутствии Святого Духа в душах людей. И все это при формальном, по обязанности, посещения церковных служений и признании себя христианами.

 Достается в «Вечерах...» и служителям официальной православной церкви, задача которых учить людей следовать за Христом и быть нравственным примером для паствы. Образы этих служителей, изображенные в повестях, представлены резко сатирически. Но сама сатира писателем не используется для увеселения читателя. Литература, как нам известно, создает художественные типы людей и явлений, присущие обществу. Поэтому думающего и искренне верующего читателя гоголевская сатира на церковных служителей заставляла задуматься далеко не о сатирических и веселых предметах и явлениях.

 Обратимся к эпизоду в «Сорочинской ярмарке», где неверная жена в отсутствие мужа принимает еще не любовника, но уже почти любовника:

— Сюда, Афанасий Иванович! Вот тут плетень пониже, поднимайте ногу, да не бойтесь: дурень мой отправился на всю ночь с кумом под возы, чтоб москали на случай не подцепили чего.Так грозная сожительница Черевика ласково ободряла трусливо лепившегося около забора поповича, который поднялся скоро на плетень и долго стоял в недоумении на нем, будто длинное страшное привидение, измеривая оком, куда бы лучше спрыгнуть, и, наконец, с шумом обрушился в бурьян.— Вот беда! Не ушиблись ли вы, не сломали ли еще, Боже оборони, шеи? — лепетала заботливая Хивря.— Тс! ничего, ничего, любезнейшая Хавронья Никифоровна! — болезненно и шепотно произнес попович, подымаясь на ноги, — выключая только уязвления со стороны крапивы, сего змиеподобного злака, по выражению покойного отца протопопа.— Пойдемте же теперь в хату; там никого нет. А я думала было уже, Афанасий Иванович, что к вам болячка или соняшница пристала: нет, да и нет. Каково же вы поживаете? Я слышала, что пан-отцу перепало теперь немало всякой всячины!— Сущая безделица, Хавронья Никифоровна; батюшка всего получил за весь пост мешков пятнадцать ярового, проса мешка четыре, книшей с сотню, а кур, если сосчитать, то не будет и пятидесяти штук, яйца же большею частию протухлые. Но воистину сладостные приношения, сказать примерно, единственно от вас предстоит получить, Хавронья Никифоровна! — продолжал попович, умильно поглядывая на нее и подсовываясь поближе.— Вот вам и приношения, Афанасий Иванович! — проговорила она, ставя на стол миски и жеманно застегивая свою будто ненарочно расстегнувшуюся кофту, — варенички, галушечки пшеничные, пампушечки, товченички!— Бьюсь об заклад, если это сделано не хитрейшими руками из всего Евина рода! — сказал попович, принимаясь за товченички и подвигая другою рукою варенички. — Однако ж, Хавронья Никифоровна, сердце мое жаждет от вас кушанья послаще всех пампушечек и галушечек.— Вот я уже и не знаю, какого вам еще кушанья хочется, Афанасий Иванович! — отвечала дородная красавица, притворяясь непонимающею.— Разумеется, любви вашей, несравненная Хавронья Никифоровна! — шепотом произнес попович, держа в одной руке вареник, а другою обнимая широкий стан ее.— Бог знает что вы выдумываете, Афанасий Иванович! — сказала Хивря, стыдливо потупив глаза свои. — Чего доброго! вы, пожалуй, затеете еще целоваться!— Насчет этого я вам скажу хоть бы и про себя, — продолжал попович, — в бытность мою, примерно сказать, еще в бурсе, вот как теперь помню...Тут послышался на дворе лай и стук в ворота. Хивря поспешно выбежала и возвратилась вся побледневшая.— Ну, Афанасий Иванович! мы попались с вами; народу стучится куча, и мне почудился кумов голос...Вареник остановился в горле поповича... Глаза его выпялились, как будто какой-нибудь выходец с того света только что сделал ему перед сим визит свой.— Полезайте сюда! — кричала испуганная Хивря, указывая на положенные под самым потолком на двух перекладинах доски, на которых была навалена разная домашняя рухлядь.Опасность придала духу нашему герою. Опамятовавшись немного, вскочил он на лежанку и полез оттуда осторожно на доски; а Хивря побежала без памяти к воротам, потому что стук повторялся в них с большею силою и нетерпением.

 

Как видим, в этом эпизоде ярко проявляются не только любовные устремления поповича, но и описывается любовь к материальным приношениям от прихожан у его родителя. Кому, как не ему, сыну священника и будущему священнослужителю , и его отцу – священнику - не знать, что их ждет за нарушение Божьих заповедей за отступление от своего пастырского долга!

 Подобный тип – дьяк Осип Никифорович- выведен Гоголем и в повести «Ночь перед Рождеством».

 Связанный церковным брачным обетом со своей женой, дьяк, как и другие «достойные лица» села, добивается любви «дражайшей», «несравненной», «великолепной», как он ее называет, Солохи, ведьмы, о чем наверняка известно дьяку, если слухи о связи Солохи с нечистой силой ходят по селу. Но не останавливает и это дьяка в его любовных домогательствах. Кощунственны его попытки взять на помощь слова евангелиста Луки из Святого Письма, когда возникает неожиданная угроза разоблачения его супружеской неверности.

 Но оставим этот тип гоголевских героев - с ними все понятно.

Обратимся к другим персонажам повестей, которым пришлось вплотную столкнуться с нечистой силой.

 Становится вопрос: почему именно на этих людей сатанинские силы обратили внимание? А так же и вопрос другой: как повели себя при встрече с дьявольской силой эти гоголевские герои?